semper_idem (humorable) wrote,
semper_idem
humorable

Игорь Павлович. Инициация

Начало в :
http://humorable.livejournal.com/39194.html

Я пришла к ИП на первый урок, очень стесняясь.Он переделывал мне артикуляцию - попросту говоря, учил меня поднимать пальцы. Честно говоря, я этот процесс ощущала как пытку. Взяли мы какой-то простенький менуэт Баха и работали над каждым тактом.Тут ИП спросил, знаю ли я, кто такой Бах. И рассказал его биографию так, как мог сделать только он. Не перегружая деталями и цифрами и тем не менее предельно живописно. Я опять упала в обморок и влюбилась окончательно.
После Баха был рассказ о Моцарте, и о Бетховене. И заодно о Микельанджело.
И потом
о Тосканини, о Феллини,
о Мазине, Бородине,
о Шумане ,о Гленне Гульде,
о Горовице, о Рихтере,
любимые притчи о Гарун-аль-Рашиде,
да - что хотите. Каждая пьеса, выученная с ним - это был спектакль и диссертация одновременно. Я начала анализировать произведения - так он хотел. Чтoбы я посидела и посмотрела в ноты, и рассказала о пьесе - что я о ней думаю, и как она построена.И я пыжилась и тужилась, только, чтобы он похвалил.
Через тридцать  лет, "земную жизнь пройдя наполовину", я говорю:
Человек, который умеет анализировать музыкальные произведения, - может всё!

Уроки проходили примерно так.
"Crescendo !" - кричал ИП. - "Еще! Сильнее!"
И рассказывал, как Тосканини дирижирует "Реквиемом " Верди... как "крещендо" все усиливается и усиливается, и кажется, что все, больше некуда, а он все усиливает звук и в кульминации кричит в экстазе, и в записи это слышно!


Конечно, выяснялось, что кроме моцартовского реквиема я других не знаю - тут же мне было рассказано о самых знаменитых реквиемах и их особенностях. О Тосканини я тоже не знала. Доставалась книга о Тосканини. Ставился "Реквием" великий итальяшка кричал, я балдела.
Все это затевалось для того, чтобы в "Сонатине" Бетховена я сделала "крещендо "...
-Помни, - говорил ИП, - громче не значит "быстрее".
И с тех пор, стараясь в "крещендо" я со сладким чувством оттягиваю чуть-чуть темп, ликуя и клокоча где-то внутри и зная, что сейчас будет еще сильнее, еще громаднее, и слушатель об этон не догадывается!

Я должна сказать честно: если читатель подумает, что я прекрасная пианистка, - таки нет.
Мое виртуозное развитие остановилось лет в пятнадцать, большей частью не по моей вине.Перейдя в элитную школу, я первые два года занималась у преподавательницы, милой, умной , музыкальной и тонкой,но...как сказать, чтобы не обидеть? - при этом страшной пофигистки. Она знала, чтоб я хочу быть музыковедом, специальные экзамены мне сдавать необязательно и предпочитала проводить со мное время за приятной беседой о смысле жизни, нежели заниматься.... Я о смысле жизни в четырнадцать лет была готова рассуждать бесконечно, и нам было неплохо вместе.
В класс к
Лии Эммануиловне Оксинойт,  матери известной пианистки Ольги Кюн я попала позже. Время было слегка упущено,в шестнадцать лет меня интересовали уже "другие интересы", заниматься нужно было бы очень много, и я смалодушничала, как часто поступала и позже...
В консе у меня тоже была замечательная преподавательница, ученица Малинина,
Людмила Петровна Кузнецова.
Опять же: моего уровня хватало для того, чтобы, пректически не занимаясь, сдавать экзамены на отлично - как музыковеду.Что я и делала.  Хотя с ЛП мы сыграли концерт Грига, и Шумана,и "Фатазию "Шуберта для ф-но в 4 руки...
В любом случае,при ограниченном уровне техники у меня совсем неплохой звук, и разнообразие в туше,и эмоциональность, и ощущение партнера. Я очень неплохо аккомпанирую, и раз как-то один литовский мужской хор, гастролировавший в Москве под эгидой МВД, спел мне лично песню в знак любви и признательности...За то, что я заменила заболевшего пианиста. Это, я вам скажу, одно из самых сильных впечатлений: когда пятьдесят

( а может, и двадцать пять - не помню)
 




поют, все , глядя тебе в лицо и улыбаясь.


Через несколько первых занятий ИП урока дать не мог, и вместо него приняла меня его жена, Тамара Владимировна. Именно в нее пошел мальчик Дима черными насмешливыми глазами. Тамара очень старалась в занятиях со мной , а потом решила меня подбодрить : дескать, она тоже была сначала ученицей ИП, и тоже тяжело и грустно было ей переучиваться и играть совсем простые пьески...
Но я уже с первого предложения слушала Тамару в полуха.
Она была сначала его ученицей, а потом стала женой!
Это же все меняет! Значит, я тоже смогу потом выйти замуж за ИП?

Я потом думала об этом желании в ключе всяких фрейдистских штучек. Комплекс Марии, бла-бла-бла...
Хоть убей, не было ни тени секса в моих мечтаниях!
Настолько великим казался мне этот человек,что быть постоянно рядом с ним, слушать все его суждения о делах бренных - было бы счастьем, наслаждением...
Что тут есть, безусловно, -  это желание быть с ним на равных, которое он всячески развивал во мне, говоря всегда предельно серьезно, на том же языке, на котором говорил с коллегами.
Никога бы не могла представить себя, скажем, на месте его дочери.
И к старшему сыну, однокласснику относилась свысока , как к маленькому.
Дима между тем, влюбился в меня. Любовь его выражалась в том, что он делал мне подарки.
Сначала это были рыболовные крючки, потом мотор для глиссера, а потом брошка из янтаря, выкраденная из маминой шкатулки.Такой, знаете ли, жук, красовавшийся на отворотах пальто у каждой третьей барышни, или дамы.
Винтажный  такой...Это очень раздражало, но потом дало мне некую силу в борьбе с мальчиками.
В моменты, когда мальчишки наступали в драке ( кто это там не поднимает руку на девочек), теснили нас, бахвалясь, я тихонько подбегала к Диме и шептала:если не перестанет, я всем расскажу про его подарки...
Дима тут же отзывал войска - боялся насмешек.
В свой день рождения он обратился к классной с просьбой сделать ему подарок: посадить его со мной за парту.
А я тем временем представляла себя его мачехой!

А Игорь Павлович демонстрировал меня своим друзьям: доставал художественный альбом, закрывал название картины и автора и спрашивал, как называется эта картина.
Мне это было странно, поскольку я очень любила листать альбомы с детства, как книги. Мне интересно было, какой сюжет скрывается за изображенной сценой , я любовалась красивыми женщинами, безупречными лицами и мускулами.
Cкучно было только с пейзажами. И поскольку они, как правило, находились в конце альбома, то пролистывались крайне скоро.
ИП  любил обсуждать со мной книги и фильмы. И, конечно, если oн отзывался о чем-то отрицательно - как правило,насмешливо - все,  для меня заканчивался на этом интерес к предмету.
Я много видала потом резонеров,умных и образованных, но холодных, как Андрей Александрович Каренин, и отвратительных.
ИП мог быть крайне восторженным, и восторги его я принимала также автоматически.
"Вот, что нужно нашей публике: рюшечки да бантики с поклоном," - говорил он об одном пианисте.




"А мощный, честный талант не заполняет даже ползала",
- говорил он о другом.



Можно не сомневаться: первого я потом много лет недооценивала , второго боготворила.

Я не знала, что меняются личноcти, меняются артисты, меняются их и зрительские вкусы и пристрастия.

Как говорит мой муж:"я верю в динамику".









traffic analytics
Tags: Попов, воспоминания, музыка, яркие личности
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments