semper_idem (humorable) wrote,
semper_idem
humorable

"Ты цветёшь одиноко"

 Одна дама очень хотела всегда быть  красивой.

 Из-за этого она очень мучила себя еще с ранней юности, когда задор молодости естественно прекрасен.  Дама выдергивала брови пинцетом, терпела уколы в разные части лица и много лет не ела ничего вкусного. Стопы искривились от высоких каблуков, живот и ягодицы скукожились в утягивающих трусиках, а лицо каждую ночь скорбно и неподвижно задиралось к потолку. 

 Но зато окружающие мужчины, наивно рискуя своим положением в семье, ставили Даму в пример своим супругам.  Жены тихо завидовали, а некоторые преклонялись, сознавая, что не в силах тягаться с совершенством. И бежали на кухню, компенсируя свою ущербность выпечкой и жаркой. Или надраивали до блеска пол. Или рожали помногу детей, чтобы вырастить совершенство уже из них.

Сколько способов утешиться существует для дам! Пойти в торговый центр и накупить шелкового белья и духов! А можно и безделушек, и в ресторан, и на океанский лайнер!

Тем более, что Даму было  жаль: одинока.

 У нее был много лет щедрый и умный  любовник, за долгие годы их связи ставший пожилым.  Для него приходилось Даме читать Джойса и Пруста, и пойти на курсы датского языка, и кружевные чулочки носить не по желанию, а потому что Любовник любил время от времени где-нибудь в общественном месте   запустить ей руку под юбку  - украдкой.

Но Любовник всегда ужинал и ночевал дома – жена готовила любимые рыбные котлеты и зеленый борщ, матрац идеально подходил больной спине, да и после секса с Дамой дышалось легко.  Он весело подшучивал над раздобревшей женой:  не отдать ли ей слишком большой свитер, купленный им для себя?

Жена тоже смеялась – она знала свою важность, и что комфорт и привычки в определенном возрасте значат не менее страсти. Комфорт – это ведь тоже чувственная привязанность.

 

А Дама долгие годы мечтала о том, как любовник останется с ней навсегда, как будет брать ее на приемы и в поездки на конференции. И как она ввернет в разговоре про Сартра или Кьеркегора, взмахнув белой кистью руки.

Но поняв, что мечты останутся мечтами, стала искать встреч и с другими мужчинами. Грустный вид дамы ( от ночной подушки),  некое смутное девичество ( уколы и компрессионное белье) , одухотворенность печального взора ( вечное недоедание) привлекали романтиков широкого спектра, а с развитием социальных сетей – и с разных континентов.

Она даже удивилась, насколько роковой оказалась для австралийца, бросившего дом, работу и социальные блага ради того, чтобы навеки поселиться с дамой в хижине.  Дама испугалась и Австралийца отшила: тем более, что перед Любовником чувствовала себя обязанной – много лет она провела с ним, много усилий приложила, чтобы стать для него достойной. А австралиец доволен был бы и сотой частью ее достижений, даром стараться!

 

Потом возник сумрачный компьютерный гений. О Сартре и Прусте знал, но ему это было неинтересно. И рестораны вроде ни к чему. Он ценил Даму за меланхолию, принимая грусть за имманентное качество души, но честно старался  ее развеселить: велосипедными прогулками, джазом и пивом. Дама пошла было у него на поводу, но быстро набрала полкилограмма и запаниковала. Этак превратишься в круглолицую веселушку, и весь шарм насмарку! Тем более, что Гений хотел удалиться куда-нибудь в затерянную пастораль, а Дама предпочитала вечерние урбанистические огни.

 

Были еще сноб-художник ( постеснялся, сволочь, вводить ее в элитарное богемное общество), знаменитый пластический хирург ( требовал совершенной имитации любви , иначе злился),  юный ди-джей, грозившийся покончить с собой ( нищий, с ним каши не сваришь), престижный кутюрье ( быстро-быстро поматросил и бросил).

 

Но на самом деле верность Даме хранила собака. Пес изысканной породы – по его кончине приходил новый,,подобный – и Даме казалось, что это одно и то же существо, ну, как как риенкарнация?

Приходящие мужчины Пса не особенно привечали: он не скрывал ревности.  Сноба тяпнул за палец, что отчасти и привело к потере перспективы.

Даже Любовник пасовал перед Псом. Придя, здоровался и даже несколько раз дарил собачьи игрушки. Ели Дама с Любовником в ресторанах, поэтому со стола Псу ничего не перепадало.

Постарев, Любовник стал приходить реже: по понедельникам и четвергам. Все чаще время они проводили в беседах, все реже – в постели. Уходя, он, как всегда, оставлял ей некоторую сумму на столике. Дама, как всегда, вяло протестовала.

Иногда вечером к ней приходили другие знакомые из вышеперечисленных. Пес дремал, изредка приподнимал веко – с укором…

 

Временами  с этими другими знакомыми она ездила в веселые заграничные путешествия, особенно, если они умоляли и упрашивали. Любовнику преподносила легенду о поездке с группой друзей, и он, согласно кивая, отсчитывал еще пару-тройку крупных купюр, на булавки.

Кончилось все очень нехорошо: Дама с Любовником поссорились на почве взаимной ревности, и, по-моему, на пике обиды позвонила его жене. И обе они перешли Рубикон, ,каждая со свой стороны. Встретились посередине, испепеляя друг друга взглядами. Там, между Умбрией и Ближней Галлией стоял Любовник, седой и красивый, сурово сдвинув брови, как бог Посейдон. Он немного сдвинулся на половину жены, всего, может, сантиметров на тридцать, но Дама обиделась.

- Я от тебя ухожу! – крикнула она. И уехала далеко-далеко, на независимый континент, к одному другому мужчине, чьего языка не знала – все силы ушли на датский.

Тот сначала обрадовался, но Пес  его покусал, а потом , когда они овладели более-менее языком жестов, выяснилось, что Дама годится только на чулочки и не хочет работать: ни официанткой, ни выгуливать собак, ни убирать в квартире. Потому они расстались, и Дама вернулась.

 Любовник от потрясений весь состарился и одрях, у него случился инсульт, и он обвинял Даму в меркантильности. Как ни старалась она ему ыве объяснить, он только кричал:


- Если  ты меня действительно любила – отдай все мои деньги. Отдай, сука-блядь-проститутка!

 

Это точно жена подучила, змея.

 

                                                              *************

 

Елена лежала на плоской подушке и смотрела в потолок. На потолке она видела маму, дворничиху Нюшу, с родимым пятном во все лицо, грузную, в грубых коричневых чулках. Мама собирала бутылки в авоську :  поди, сдай.

Картошка, небрежно помятая с луком, щербатая тарелка. Выварка на плите, источающая запах хозяйственного мыла. 
Змеевик на грязно-зеленой стене ванной, и сушащиеся там тряпки.


- Мама! Спаси меня! – крикнула Елена и зажала рот кулаком. Кулак соскользнул, крик просто завис, как сирена.

Тогда она перевернулась и стала рыдать-выть в подушку, кусая ее и бодая головой.

Пес – этот был еще щен совсем – притопал кривыми лапками и стал скулить, скребясь, царапая диван.

Елена перевернулась, подняла малыша. Он перестал скулить и стал облизывать хозяйке лицо


Блаженны  домашние  любимцы.

 

 
 
 
 
 
This entry was originally posted at http://humorable.dreamwidth.org/362198.html. Please comment there using OpenID.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 46 comments