semper_idem (humorable) wrote,
semper_idem
humorable

Первая любовь Прокофьева

Прокофьева окружало столько интересных людей, что хочется написать о каждом в стиле "чтобы помнили".

Нина Кривошеина, урожденная Мещерская.
Пока только выдержка из ее воспоминаний на определенную тему  - чтобы самой не забыть:

1948-й год, возвращение в Россию:

Мы  покинули Неаполь под вечер  и  уже  только на следующий  день перед
обедом увидали на площадке около лифта  (на "России" было шесть этажей и два
лифта) большую группу  незнакомых нам пассажиров  :  все  они  были молодые,
молчаливые, сумрачные, и все -- евреи. Как же это мы их раньше не встречали?
Однако скоро узнали, что их приняли  на борт в Неаполе поздно ночью, что они
опаздывали (откуда?) и что их ждали.
     Откуда  же  вы? -- Они молчали в ответ.  Позже  выяснилось, что все они
были в немецких лагерях уничтожения, и каждый из них каким-то своим чудесным
способом спасся от  огненной печи. 



Одна молодая  девушка рассказала, что она
четверо  суток  пролежала, забившись под  нары,  на  полу камеры, прижавшись
плотно  к стене, -- и ее не заметили. А когда лагерь был уже освобожден, она
с трудом выползла -- настолько ослабела, что и это было ей  не под силу. Вся
ее семья погибла, да и у всех у них родные погибли в печи или от голода. Эти
люди ни  с кем  не общались, на  палубу не выходили, а после чая садились  и
пели хором на древнееврейском языке. Смотреть на них спокойно нельзя было. У
них  с собою  были  книжечки-самоучители,  и они старательно учили  иврит. Я
тогда впервые узнала, что такой язык существует.
     Была  еврейская  Пасха,  и завхоз,  молодой человек,  вполне приятный и
вежливый, попросил нас ужинать пораньше: к  8 ч. вечера  в  столовой второго
класса  (а еврейская  группа  ехала  в  третьем классе)  будет  традиционный
пасхальный  ужин  для  этих  молодых  евреев.  Мы  от  удивления сперва даже
приумолкли  - что  за неожиданная религиозная терпимость,  нет,  даже больше
того? "А  ваш повар разве знает, как готовить еврейскую  пасху?" -- спросила
Надежда Владимировна. -- "Наш повар  --  одессит, все умеет, не думайте", --
был ответ завхоза.



Неожиданно   мы  узнали,   что  должны  сделать  еще   один  заход,  не
предвиденный расписанием -- в  Хайфу. Когда подходили к  Хайфе, я стояла  на
палубе вместе с Надеждой Владимировной, а рядом с нами -- помощник капитана.
На громадном  чудесном рейде  там и сям  из  воды торчали не то шесты, не то
палки...  "Что это  ? -- спросила я помощника капитана,  -- это какие-нибудь
маршруты для судов? Что за палки торчат всюду?" Капитан,  улыбаясь, ответил:
"Да это  все  мачты затопленных судов, эти вот три --  в прошлый заход их не
было, значит совсем недавно  затонули". - "Но как это? Кто же топит? Что же,
и люди гибнут?" Он помолчал, прибавил: "Да тут все время дерутся, ну и мины,
особенно по ночам. Тут причалить, и то становится трудно!" Было часов  около
пяти  дня, навстречу нам  вышел  лоцман, и "Россия" осторожно, будто мелкими
шажками, стала подруливать к  пристани. Мы все столпились на  палубе, что же
это тут делается?
     Прелестный город  как на  ладони, за  ним невысокие холмы,  и  там,  за
холмами, идет сильная перестрелка,  ухают пушки, вовсю  стрекочет пулемет. А
по набережной четко видно, как бегут целые семьи, несут детей, старухи воют,
да и молодые тоже, рвут на себе волосы. Мужчины погоняют ослика или мула, но
больше так, пешком, груженные кулями, таганами, матрацами.  Другие прыгают с
пристани в лодки и гребут вдоль берега с напряженными, перекошенными лицами;
мужчины  потрясают  кулаками, кричат  проклятия  израильтянам  и  плачут. Их
становится все больше  -- этих арабских беглецов, покидающих родной город. А
мы стоим неподвижно, оцепенев -- случайные зрители...
     Но вот с палубы спускают на берег сходни, два офицера становятся по обе
стороны сходен, а на  земле также занимают позицию  двое: израильский офицер
(или служащий в гавани?) и с другой стороны -  английский офицер в хаки.  За
нами  какое-то  движение  -это  юные пассажиры, подобранные  на  "Россию"  в
Неаполе. Направляясь к сходням, некоторые нам слегка кивают головой -- у них
совсем особые лица -  сосредоточенные, серьезные до предела - вот  пришла их
судьба. В руках у них  личные бумаги, они,  проходя,  показывают их дежурным
офицерам на палубе, некоторые  слегка кивают,  быстро произносят:  "Спасибо,
спасибо",  -  это слово они может  быть раньше  знали,  или уж  на  "России"
выучили?..   -Внизу   сходен   опять   проверка,  сперва  документы  смотрит
израильский   офицер,  потом  английский,  жест   рукой  --  "проходите".  В
нескольких шагах стоит грузовичок, каждый подходит к нему, девушки тоже.
     Солдатик выдает  им оружие, винтовку,  патроны, пакет  с рационом,  еще
что-то. Они строятся,  и  постепенно  все удаляются бодрым, военным шагом  и
довольно слаженно, туда, вверх в гору и дальше за нее, откуда все еще слышны
выстрелы, но уже теперь потише и  удаляясь. Так вот куда они ехали и куда их
везли!.."





  
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments